Осень 1944 года, западные Нидерланды. Железнодорожники объявили забастовку, поддерживая союзников, и немецкие оккупационные власти в ответ закрыли каналы и дороги, по которым в города шла еда. Зима выдалась суровой, каналы замёрзли. Пайки сократились до четырёхсот-восьмисот килокалорий в день, меньше половины нормы. Около двадцати тысяч человек умерли от голода и сопутствующих причин. В мае 1945 года западные Нидерланды освободили, и еда вернулась. Голод длился около полугода и закончился в точно известный момент, поэтому позднее эта история стала важным естественным экспериментом.

Что случилось с детьми

Врачи и биологи изучали тех, кто рождён во время голода или зачат в его период. В подробно записанных данных голландских клиник оказалось, что последствия зависели от срока беременности. Дети, чьи матери голодали в начале беременности, в зрелом возрасте чаще имели ожирение, сердечно-сосудистые заболевания и нарушения обмена веществ. Эзра Сассер и коллеги (1992) обнаружили, что среди родившихся после голода в первые месяцы беременности чаще встречалась шизофрения; обсуждают, как точно это объяснить. Те, кто голодал в поздние сроки, чаще рождались с меньшим весом. Закономерность напоминала гипотезу о «программировании»: условия внутриутробного периода влияют на здоровье взрослого.

След на молекулах

В 2008 году группа Берта Хейманса сравнила ДНК шестидесятилетних людей, которые были зачаты во время голода, с ДНК их братьев и сестёр, зачатых в другое время. Они посмотрели на ген IGF2, участвующий в росте и развитии. У тех, кто пережил голод вблизи зачатия, метилирование этого гена было ниже примерно на пять процентов. Через шесть десятилетий метка осталась. Результат подтвердил идею, что условия очень раннего развития могут оставлять эпигенетический след на десятилетия.

Что нельзя вывести

Различие небольшое, и связь с состоянием здоровья остаётся недоказанной: метилирование могло быть не причиной, а следствием или побочным признаком. Исследование проводилось на небольшой группе, и повторить его на других голодных периодах непросто. Кроме того, это средние различия по группе: многие из родившихся тогда прожили долгую жизнь без заметных последствий.

Но эта история показывает в человеческом масштабе то, что ранее видели на животных: ген не только «работает» в зависимости от условий, но и условия оставляют на геноме метки. Это относится и к вопросу «гены или среда»: граница между ними тоньше, чем кажется.