Что такое птица? Классический ответ, идущий от Аристотеля: существо с перьями, крыльями, откладывающее яйца. Любой предмет либо входит в категорию, либо нет, и все члены равноправны. Но спросите себя, кто больше похож на птицу, воробей или пингвин. Большинство выберет воробья. Если категории устроены по чётким определениям, такого различия быть не должно.

Опыты Рош

Элеонора Рош в 1970-х годах просила людей оценивать, насколько хорошими примерами категории являются разные объекты. В категории «птица» оценки выстраивались от малиновки и воробья в начале списка до курицы, страуса и пингвина в конце. Оценки заметно согласованы между людьми. Они предсказывают поведение: утверждение «малиновка — птица» подтверждается быстрее, чем «пингвин — птица». Типичные примеры называют первыми, когда просят перечислить членов категории, и дети усваивают их раньше.

Семейное сходство

Рош и Кэролин Мервис (1975) использовали идею Людвига Витгенштейна. Что общего у всех игр: шахмат, футбола, пасьянса, хоровода? Нет признака, который был бы у всех, но есть перекрывающиеся сходства, как черты в семейных портретах: у одних нос, у других глаза. В их опыте члены искусственных категорий, имевшие больше общих признаков с остальными, оценивались как более типичные, а те, у которых были признаки других категорий, как менее типичные. Категории оказались размытыми, у них есть центр и периферия, а границы нечёткие: помидор овощ или фрукт, оливка?

Базовый уровень

Рош выделила уровень, на котором нам удобнее всего думать: «собака», «стул», «яблоко», а не «животное» и «мебель» (слишком общо) или «такса», «кресло-качалка» (слишком детально). На базовом уровне предметы имеют общие внешние признаки и общие способы взаимодействия, названия короткие, дети усваивают их первыми. Специалисты смещают базовый уровень вниз: орнитолог мгновенно различает виды птиц.

Современные теории

  • Прототипы. Категория хранится как обобщённый образ среднего или лучшего представителя. Новый объект сравнивается с ним.
  • Образцы. Мы храним множество конкретных примеров и сравниваем с ними, не усредняя.
  • Теории. Мы категоризуем не только по сходству, но и по знаниям о причинах: что делает это вещью этого типа. В опытах Фрэнка Кейла (1989) дети постарше считали, что енот, которого раскрасили и внешне превратили в скунса, всё равно остаётся енотом.

Жёсткие определения не исчезли: для чисел и треугольников они работают, но обычные категории устроены иначе. Из-за прототипов мы быстро думаем, но иногда ошибаемся: мы склонны считать типичного представителя группы образцом для всей группы, а это основа стереотипов (см. «Эвристики»).

В мозге

Поражения мозга могут избирательно нарушать категории: человек теряет знания о живых существах, сохранив знания о предметах, или наоборот (см. «Понятия и значения»). Это указывает на то, что категории не просто ярлыки, а встроены в устройство памяти.